Лекция первая
Наше поведение определяется, с одной стороны, особенностями нашей психики, характером, склонностями и желаниями, а с другой — ограничениями, которые накладывает на нас внешняя среда. К этим ограничениям относятся и формы совместного существования: требования, которые предъявляют к нам другие люди, социальные группы и общество в целом.
В определённом смысле можно сказать, что общество с самого рождения формирует человека, то есть придаёт его поведению и личности социально приемлемую форму. Ребёнок не рождается со знанием того, как следует приветствовать знакомого, как вести себя за столом, что считать приличным или неприличным, кому и в каких обстоятельствах следует подчиняться, а когда допустимо возражать. Всё это он постепенно усваивает. Такой процесс превращения природного человеческого существа в участника социальной жизни называется социализацией.
Один из основателей социологии как науки Эмиль Дюркгейм полагал, что социология должна изучать прежде всего социальные факты. Социальный факт существует независимо от отдельного человека и оказывает на него внешнее принуждающее воздействие. Образно говоря, его можно представить как отдельный пункт социального устава, задающий человеку некоторую форму поведения. Встретив знакомого человека, мы здороваемся; познакомившись с кем-либо, представляемся; входя в определённое учреждение, подчиняемся установленным там правилам. Мы редко задумываемся о происхождении этих правил, но обнаруживаем их уже существующими и вынуждены учитывать их в своих действиях.
Дюркгейм различал материальные и нематериальные социальные факты. Материальная сторона социальной жизни воплощается в организациях, институтах, правовых установлениях, устройстве общества. Нематериальные социальные факты существуют в форме норм, ценностей, обычаев, морали и коллективных представлений. Последнее понятие особенно важно. Коллективные представления — это общие для членов общества способы воспринимать, классифицировать и истолковывать социальную реальность. Благодаря им люди сходным образом понимают, что означает та или иная ситуация и какого поведения следует ожидать от её участников.
Тем самым коллективные представления делают социальный мир относительно понятным и предсказуемым. Если участники взаимодействия одинаково понимают значение приветствия, обещания, договора, брака, собственности, должности или наказания, они способны согласовывать свои действия. Без некоторой общности представлений каждое взаимодействие начиналось бы с необходимости заново выяснять, что означают поступки другого человека. Коллективные представления поэтому являются одним из условий нормальной социальной жизни.
Вся социальная ткань состоит из взаимодействий людей. Но устойчивое взаимодействие невозможно без определённой степени солидарности — связи, благодаря которой люди воспринимают себя как части некоторого целого и способны координировать свои действия. Дюркгейм различал два её основных типа: механическую и органическую солидарность.
Механическая солидарность возникает прежде всего там, где людей объединяет сходство. Они придерживаются общих верований, норм и образа жизни, выполняют близкие социальные функции и воспринимают себя как членов одной общности. Такая солидарность характерна прежде всего для относительно простых и традиционных обществ. Органическая солидарность, напротив, возникает по мере развития разделения труда. Люди становятся всё менее похожими друг на друга, выполняют разные функции и могут вообще не быть связаны личными отношениями, однако оказываются взаимозависимыми. Врач зависит от производителя пищи, производитель — от транспорта, транспорт — от инженеров, государства, финансовой системы и множества других институтов. Именно различие функций заставляет людей нуждаться друг в друге.
Здесь обнаруживается одна из центральных проблем социологической мысли. То, что для Дюркгейма могло выступать основанием новой формы социальной солидарности, в другой теоретической традиции рассматривалось как источник несвободы. Карл Маркс связывал устройство современного общества прежде всего с проблемой отчуждения. В определённых общественных отношениях человек теряет контроль над продуктом собственного труда, над самим трудовым процессом, а в конечном счёте — над собственными способностями и жизнью. Созданные людьми отношения начинают противостоять им как самостоятельная внешняя сила.
Таким образом, общество одновременно делает человеческую жизнь возможной и ограничивает человека. Оно даёт ему язык, знания, формы общения, способы сотрудничества и возможность пользоваться результатами труда миллионов незнакомых людей. Но то же общество требует подчинения нормам, распределяет роли, устанавливает иерархии и определяет границы допустимого поведения. В этом отношении социализация всегда двойственна: она расширяет возможности человека, вводя его в социальный мир, и одновременно заставляет его приспосабливаться к уже существующим формам этого мира.
Отсюда возникает и проблема социального контроля. Общество должно каким-либо образом добиваться соблюдения своих правил. Для этого существуют как явные, формальные механизмы — законы, инструкции, административные решения, наказания, — так и неявные: одобрение и осуждение, репутация, похвала, насмешка, чувство стыда, признание окружающих. Вместе они образуют систему социальных санкций, посредством которой одни формы поведения подкрепляются, а другие подавляются.
Социология тем самым начинает не с абстрактного вопроса о человеке вообще, а с более конкретной проблемы: каким образом множество отдельных людей превращается в общество и каким образом это общество затем воздействует на каждого из них. Человек создаёт социальный мир вместе с другими людьми, но рождается уже внутри мира, созданного до него. Он усваивает его правила, использует предоставляемые им возможности, сопротивляется некоторым его требованиям и сам участвует в их изменении. В этом взаимном формировании человека и общества и заключена одна из центральных проблем социологии.
