Однако уже через несколько месяцев большевики столкнулись с новым, не менее опасным вызовом — от тех, кто привёл их к власти: рабочих. Продовольственный кризис, экономический паралич, массовая безработица, холод и голод превратили надежду на «власть рабочих» в горькую иронию. К весне 1918 года Петроград потерял более половины своего рабочего населения. Те, кто остался, начали искать пути выражения недовольства. Возникла новая форма — собрания уполномоченных от заводов. С марта по июнь их встречи становились всё более решительными: они осуждали политику Совнаркома, требовали возвращения к выборам, восстановления Учредительного собрания, свободной торговли хлебом и конца диктатуре.
В ответ большевики шли на экономические уступки, увеличивали пайки, но также применяли репрессии: аресты, обыски, закрытие газет. Когда перевыборы Советов начали приносить успех социалистическим оппонентам — меньшевикам и эсерам, — они были просто отменены, а сами Советы, где большевики оказались в меньшинстве, распущены. Манипуляции с мандатами, подтасовка результатов, административный произвол — всё это стало новой нормой. В Петрограде и Москве рабочие стали открыто заявлять: нынешняя власть не рабочая. Они требовали новой легитимности, новых выборов, новых лидеров. Призывы к политической забастовке стали звучать всё громче.
Но эти попытки вырваться из-под власти партии снова были остановлены. Большевики поняли, что теряют контроль, и ответили традиционно — запретами и насилием. 20 июня был убит Володарский — глава петроградской ЧК, что дало повод для репрессий. Начались аресты рабочих активистов. Были разогнаны рабочие собрания, ликвидированы независимые представительства. Выборы в Петроградский Совет, где большевики проиграли, были пересчитаны так, чтобы восстановить их подавляющее большинство. В тех случаях, где даже это не помогло, применяли прямое давление: избивали оппонентов, запрещали выступать, уничтожали любую альтернативу.
К июлю 1918 года борьба была окончена. Первая в истории революционная политическая забастовка не удалась: рабочие устали, разуверились, испугались. А социалисты, снова, как в январе, отказались поддержать народ действием, надеясь, что сама сила правды заставит большевиков отступить. Этого не случилось.
Таким образом, именно в промежутке между январем и июлем 1918 года в России окончательно оформилась система однопартийной диктатуры. Разгон Учредительного собрания стал не концом, а началом процесса. Оппозиция была устранена, рабочее самоуправление — задавлено, Советы — подчинены. Большевики убедились, что могут править, не спрашивая разрешения. И больше никогда его не спрашивали.
