Дерлугьян о мир-системе

ВМЕСТО ПРЕДИСЛОВИЯ Георгий Дерлугьян

Валлерстайн в далеком 1974 году предсказал без обиняков, что после Брежнева новое поколение советских лидеров откажется от марксистско-ленинской идеологии и сверхдержавных амбиций в обмен на реинтеграцию СССР в капиталистическую Европу, поскольку это давало наиболее приемлемый для всех выход из утратившей исторический смысл советской военноидеологической альтернативы. В брежневские времена такой прогноз немедля клеймился как ревизионистский. В обвальном же 1991 году Валлерстайн предсказал, что распад СССР с его единой индустриальной машиной в самом деле приблизит нас к Америке — но только не к Северной, а к Южной. Распад сверхдержавы лишал ее наследников именно тех коллективных преимуществ, лишь на основе которых и можно было торговаться с Западом об относительно почетных условиях возвращения к капитализму. Услышать такое среди прожектерства и сумбура тех дней было, по меньшей мере, досадно и обидно.

Центральное теоретическое понятие world-system восходит, разумеется, к «миру-экономике» (économie-monde) Фернана Броделя. В свою очередь, вырабатывая новый инструментарий для описания мира, великий французский макроисторик отталкивался от немецкого Weltwirtschaft (мирохозяйство). Именно в отдельно взятом «мире как едином круге хозяйства» Бродель выразил свое понимание целостности региона Средиземноморья с его причудливым, но вовсе не случайным распределением природных экологических ниш, образов жизни и типов жизнеобеспечения, народонаселения, рынков, путей сообщения и всяческих властных политий — от полукочевых горных племен до экстенсивных аграрных империй и интенсивных городов-государств на торговых перекрестках. Ни французский, ни английский язык не позволяют слитного написания длинных слов, поэтому Броделю и Валлерстайну приходилось вводить дефис между двумя частями ключевого для них термина. От Weltwirtschaft к économie-monde и далее world-system. А как нам поступить в переводе на русский язык? Слитное написание «миросистема» легче звучит и лучше передает идею системного единства историко-географических миров. Однако в отечественном научном обороте со времен ставшего классическим броделевского перевода Льва Евгеньевича Куббеля закрепилось написание «мир-экономика», и в этом есть свой смысл.

По крайней мере, до первой, подлинно глобальной «колониальной» глобализации конца XIX века на обитаемой части Земли существовало множество больших и малых миров-систем. Их внутренняя связность и, соответственно, внешние границы определялись радиусом регулярных (а не от случая к случаю) хозяйственных и торговых взаимодействий. Но, подчеркну, системная связность экономик не обязательно совпадает с культурным и политическим единством.

Средиземноморье XVI века в описанную Броделем эпоху короля Филиппа II и великой морской битвы при Лепанто разделено на два противоборствующих военных блока с четко обозначенными религиозными идеологиями. С одного края наступала империя турок-османов, которые по ходу своего длительного продвижения из степной периферии в древние центры Ближнего Востока сделались ревностными мусульманами. С другого края туркам противодействовала империя испанских Габсбургов — также потомков воинственных выскочек с периферии, которые, как печально известно, по достижении имперского положения стали воспринимать свой католицизм с инквизиторским изуверством. Собственно, Фернан Бродель и избрал для своего знаменитого и демонстративно необычного исследования эту драматичнейшую коллизию из раннего Нового Времени, потому что столкновение Османской и Габсбургских коалиций было никак не религиозным конфликтом и тем более не столкновением цивилизаций Востока и Запада, а последним актом в затяжном периоде, когда волны прежде варварских народов расхватывали наследие античности.

Бродель виртуозно продемонстрировал на громадном и многослойном эмпирическом материале, что даже после слома военно-политического каркаса Римской империи Средиземноморье еще многие века оставалось самостоятельной и взаимозависимой зоной хозяйствования, т.е. миром-экономикой, за обладание которым и продолжали бороться турки с испанцами.

Это подводит нас к великой иронии истории — а, возможно, и к закономерности, но об этом теоретикам еще предстоит доказательно поспорить. В битве за римское наследие проиграли и турки, и испанцы, а само Средиземноморье вскоре ушло на периферию нового, куда более обширного мира-системы с центром в Северной Атлантике. Ирония (или гипотетическая закономерность) в данном случае имеет двухтактный ход. В первой фазе, где-то между 1450-ми и 1550-ми годами, что по броделевской хронологии стало первой половиной поворотного во всемирной истории «долгого шестнадцатого века», турки-османы почти целиком собрали осколки бывшей Византии, а тем временем бывшую Западную Римскую империю собрали Габсбурги. Но в результате у обоих имперских гигантов появились фланговые геополитические проблемы, удивительно напоминающие римскую хронику пограничных войн.

К востоку от османов вновь возникли персы, на сей раз в обличии Сефевидской державы. Повторяемость истории обеспечила так почитаемая Броделем география хозяйственных зон. Иранское нагорье представляет собой древний и демографически ёмкий очаг земледелия вперемежку со скотоводческими зонами и торгово-ремесленными городами на перепутьях. Такую эконом-географическую область при некотором военном усилии можно было обратить в изобильную налоговую базу и возвести на ней собственную державу, достаточно отгороженную горами и пустынями от соперничающих держав Средиземноморья. Но, поскольку Сирийская пустыня и Армянское нагорье все же какое-то время в году проходимы для войск, персы неизбежно оказывались в затяжных конфликтах с теми, кто в данную эпоху собирал подати и армии в Восточном Средиземноморье — греками, римлянами, греко-римскими византийцами и, наконец, после средневекового разброда, с турками-османами. Поскольку же Сефевиды изначально были вооруженной сектой шиитского ислама, для османов стало логичным подкреплять свои державные претензии исламом суннитского толка. Радиус миров-экономик, заданный ландшафтом, привел к возникновению соперничающих геополитических империй, что, в свою очередь, привело к идеологической поляризации иранских шиитов и ближневосточных суннитов, длящейся по сей день.

Испанские Габсбурги тем временем столкнулись с мятежами и пиратскими набегами, исходившими с северо-западного фланга, от потомков германских варваров. Эти в не самом далеком прошлом вольные и довольно разбойные племена к XVI веку превратились в англичан, голландцев, всевозможных немцев и шведов. В ходе якобы беспросветного Средневековья недавние варвары многое позаимствовали из греко-латинского наследия: алфавит, кодекс законов, водяные мельницы, навыки каменного строительства, плюс денежный оборот и принципы регулярного военного построения. До кое-чего полезного и даже революционного они додумались сами — все-таки римляне чурались плавать под парусами по океану. Наконец (а может быть, и по той же логике длительного геополитического противостояния) северяне выдвинули против Рима свои доморощенные тезисы протестантской Реформации.

Бродель и Валлерстайн, как видим, последовательные материалисты в построении причинно-следственных цепочек. Тезис Макса Вебера о протестантской этике как источнике капитализма и модернизации, конечно, не выдерживает соотнесения с исторической фактурой. (Что, сходу подчеркну, не означает полного отвержения веберианской теоретической традиции, на которой воспитывался социолог Валлерстайн.) Капитализм вовсе не был уникальным явлением, что знал еще Вебер. Уже в древности и тем более в Средневековье по всей Афроевразии, от торговых постов Китая и хозяйств буддистских монастырей Японии до городов- государств древней Финикии, ремесленно-купеческих гильдий исламски х халифатов и Италии эпохи Возрождения, эпизодически возникали капиталистические организации, стремящиеся к установлению устойчиво прибыльного, т.е. монопольного контроля над рынками. Однако до Нового Времени и прорыва Запада капиталистические организации возникали и существовали лишь эпизодически, потому что их разоряли внешние завоеватели или собственные имперские правители, привлеченные накопленными богатствами. Испанские гранды и османские янычары мало чем отличались в своем отношении к денежным мешкам и наживалам. Капиталистические права собственности, в конечном счете, оказались гарантированы не нормами закона и не рациональными представлениями (выработанными еще в Римской империи и конфуцианском Китае), но превращением самих капиталистов в завоевателей, вооруженных по передовому слову техники — или, говоря экономическим языком, интернализацией охранных издержек непосредственно в рыночных организациях.

Итог известен. Если первый такт перехода от Средневековья к Новому Времени, с 1450 по 1550 годы, отмечен волной имперских возрождений (включая, конечно, и Московское царство); то во втором такте «долгого шестнадцатого века», примерно с 1550 по 1650 годы, вдруг вырывается вперед и всех обходит не просто Запад, а именно Северо-Запад Европы.

Здесь, на берегах Северной Атлантики, формируется центральная зона или «ядро» нового и беспрецедентного мира-экономики. Именно здесь запускается ускоряющаяся модернизация, растут рациональность, размах и эффективность техники, военного дела, государственного управления и рынков. Но ведь по мере вступления в контакт с западноевропейскими колонизаторами не менее быстро меняется и весь остальной мир. Будут повержены и надменные испанцы, и свирепые турки, и хитроумные персы, и затем, уже в XIX веке, даже изобретатель- нейшие и сноровистые китайцы. Теперь все они платят не грубую дань, а проценты по кредитам. Аборигены обеих Америк если не целиком вымерли, то порабощены на рудниках и плантациях или выменивают бусы на пушнину. Африка, по знаменитому выражению Маркса, превращена в громадное «поле охоты на чернокожих» невольников.

Россию, заметим, не постигла участь Польши, Турции и прочих — отныне периферийных — зон нового мира-экономики. Но особое положение России достигается ценой жестоких догоняющих модернизаций, от царей до большевиков, раз за разом усиливающих российское государство и армию ценой надрыва сил народа, да и элит. Избегая участии периферии, Россия упорно держится на внешнем периметре, а затем на полуперифе- рии капиталистического мира-экономики Запада. Первый том историко-теоретической эпопеи Валлерстайна как раз о возникновении знакомого нам современного мира из «долгого шестнадцатого века». Это не история всего «как это было» и не абстрактно постулируемая теория. В каждой главе четырех на сегодня томиков своей главной книги Иммануил Валлерстайн последовательно прорисовывает исторические линии, складывающиеся в целостную картину возникновения, экспансии, жизнедеятельности и будущих перспектив современной миросистемы, т. е. глобального мира-экономики капитализма.

Дух захватывает как раз от громадности и ясности панорамы, в которой вдруг иначе высвечиваются такие «локальные» сюжеты, как французский абсолютизм с неожиданно венчающей его революцией и поражением отчаянных усилий Наполеона предотвратить британскую гегемонию; закат итальянского Ренессанса; долгий упадок Османской и Габсбургской империй; исчезновение Речи Посполитой — при этом с сохранением и даже приростом экономически никчемного, но центрально расположенного королевства Прусского и удачно ото всех удаленного царства Московского; плантационное рабство и восточноевропейское крепостничество в их неочевидной связи с английской индустриализацией и американской независимостью; возникновение либеральных буржуазных демократий в миросистемном ядре и, в пику им, воинственных национа- лизмов и социализмов на полупериферии и периферии. Но это уже материал последующих томов.

Предисловие

Создание и публикация первого тома «Мир-системы Модерна»:

Написание книги о мир-экономике XVI века столкнулось с трудностями при поиске издателя из-за необычной темы и формата работы. «... книга была длинной и содержала аномальное количество... ссылок, которые повсюду кишат в тексте...» Несмотря на это, книга имела успех, получив положительные отзывы и премию Американской социологической ассоциации.

Противоречивые оценки:

Успех книги сопровождался значительной критикой, исходящей от разных лагерей: марксистов, веберианцев и экономистов.

Успех книги «Мир-система Модерна» Иммануила Валлерстайна сопровождался критикой из нескольких академических лагерей, каждый из которых предъявлял свои специфические претензии. Рассмотрим основные направления критики от марксистов, веберианцев и экономистов:

Критика марксистов:

• Основные претензии: Ортодоксальные марксисты критиковали Валлерстайна за отход от фундаментальных марксистских принципов. Они считали, что Валлерстайн уделяет недостаточное внимание классовой борьбе и роли пролетариата, а вместо этого концентрируется на глобальных экономических процессах, особенно на обмене товарами и капиталами.
• Классовая борьба: Марксисты утверждали, что Валлерстайн недостаточно освещал внутренние классовые конфликты в отдельных странах, например, классовую борьбу в Англии, которая, по их мнению, являлась важнейшим фактором капиталистического развития.
• Цитата: «...меня упрекали в том, что, рассматривая отношения между центром и периферией, я игнорировал классовую борьбу в Англии...»
• Взгляд на капитализм: Марксисты полагали, что Валлерстайн чрезмерно сосредоточился на процессах обращения товаров и капитала (circulation), а не на производственных отношениях, что идет вразрез с марксистским анализом капитализма, основанным на производственных отношениях и эксплуатации труда.

Критика веберианцев:

• Основные претензии: Веберианцы (ученые, вдохновленные трудами Макса Вебера) критиковали Валлерстайна за его отход от традиционного противопоставления модерного и традиционного. Веберианцы считали, что развитие капитализма связано с определенными культурными и религиозными ценностями (например, протестантская этика), и пытались анализировать страны через призму их культурных характеристик.
• Ценности и модернизация: Веберианцы были недовольны тем, что Валлерстайн отвергал идею, что ценности предшествуют экономической трансформации. Он утверждал, что ценности следуют за экономическими изменениями, а не предшествуют им.
• Цитата: «...я предположил, что указанные ценности следовали за происходившей экономической трансформацией, а не предшествовали ей...»

Критика экономистов:

• Основные претензии: Экономисты критиковали Валлерстайна за его отказ от доминирующей в экономической науке теории сравнительных преимуществ и за недостаточное внимание к количественным методам анализа. Они считали, что его подход не вписывался в традиционные экономические модели и, в частности, не объяснял причины экономического неравенства и «развитости» разных стран.
• Закон Рикардо: Одной из ключевых критик стало заявление Валлерстайна, что капиталистическая мир-система нарушает закон Давида Рикардо о сравнительных преимуществах. Экономисты видели в этом аргументе угрозу фундаментальным экономическим теориям, поскольку Валлерстайн доказывал, что глобальные экономические дисбалансы возникают именно из-за неравномерных процессов обмена между центром и периферией.
• Цитата: «...моя книга является внушительной попыткой опровержения при помощи исторических доказательств, казалось бы, неподвластного времени „закона сравнительных преимуществ“ Давида Рикардо...»

Итог критики:

Каждая группа критиков подходила к анализу Валлерстайна со своей точки зрения:

• Марксисты считали, что он недооценил классовую борьбу и сфокусировался на «поверхностных» процессах обмена товаров и капитала.
• Веберианцы видели недостаток внимания к культурным и ценностным факторам, которые они считали ключевыми для экономического развития.
• Экономисты отвергали его аргументы как угрозу устоявшимся экономическим теориям и моделям, особенно идее сравнительных преимуществ.

Эти различия в критике отражают междисциплинарные разногласия в подходах к изучению глобальных экономических и социальных процессов.

Новаторство Иммануила Валлерстайна

1. Критика традиционных концепций модернизации:

• Оспаривание идеи независимого развития стран: Традиционные подходы к модернизации, особенно популярные в середине XX века, основывались на том, что каждая страна проходит путь независимого развития от традиционного к модерному состоянию. Каждую страну анализировали, исходя из её внутренних факторов, будь то культура, политика или экономика.
• Валлерстайн критиковал этот подход, утверждая, что нельзя изучать развитие в изоляции, рассматривая каждую страну как независимый субъект. Он отрицал идею того, что страны движутся по одинаковым траекториям развития, и тем более не признавал существование универсальных этапов модернизации.
• Цитата: «Я настаивал на том, что в исследовании процесса „развития“ нельзя просто исследовать одну страну за другой...»

2. Концепция мир-системы:

• Введение глобального подхода: Вместо традиционной модели развития отдельных государств Валлерстайн предложил концепцию мир-системы, которая акцентирует внимание на глобальных экономических и политических связях, связывающих все страны в единую систему. Он утверждал, что развитие стран можно понять только в контексте их положения в глобальной системе капитализма.
• Единая система: По Валлерстайну, мир состоит из единой капиталистической системы, которая имеет три ключевые зоны: центр, периферию и полупериферию. Каждая страна играет свою роль в этой системе, и её экономическое положение зависит от её места в этой иерархии. Центр контролирует высокоприбыльные отрасли и получает выгоду от эксплуатации периферий, которые производят дешёвые ресурсы.
• Долговременная экспансия капитализма: Валлерстайн считал, что развитие капитализма началось не с национальных границ и независимых рынков, а с глобальных экономических процессов, которые охватывали и интегрировали все части мира. Таким образом, экономическое развитие и неравенство стран — это результат исторических глобальных процессов, а не внутренних реформ или политики отдельных государств.

3. Отказ от противопоставления модерного и традиционного:

• Критика разделения на «модерное» и «традиционное»: Валлерстайн также отвергал идею, что мир можно разделить на модерные и традиционные общества. Он утверждал, что так называемое традиционное общество — это не пережиток прошлого, а продукт той же мир-системы, что и модерное общество. Таким образом, оба типа общества развиваются не независимо друг от друга, а в рамках одного глобального процесса.
• Цитата: «Я отказался от принципиального для послевоенных веберианцев противопоставления модерного и традиционного...»

4. Новаторский метод анализа:

• Глобальная перспектива анализа: В отличие от большинства исследований того времени, которые акцентировали внимание на внутренних факторах развития отдельных государств, Валлерстайн предлагал подходить к анализу через глобальные связи и взаимозависимости. Он делал акцент на мировом рынке и взаимодействиях между центром и периферией.
• Социальная иерархия на глобальном уровне: Валлерстайн описал мир как систему глобального неравенства, где центр (развитые страны) эксплуатирует периферию (развивающиеся страны). Это противостояло теориям, утверждавшим, что все страны могут достичь уровня развития западных обществ при определённых реформах.

5. Альтернатива метанарративам модернизации:

• Валлерстайн предложил альтернативный метанарратив развития, который фокусируется не на внутренних преобразованиях стран, а на глобальных экономических и политических процессах. Он подчёркивал, что история капитализма — это история глобальных неравенств, порождённых международными экономическими связями.

Новаторство Валлерстайна заключается в его отказе от традиционных национальных и линейных моделей модернизации и развитии идеи глобальной системы, где страны связаны экономическими, политическими и социальными отношениями. Его концепция мир-системы предложила новый способ объяснения неравномерного развития, основанный на глобальной взаимозависимости, которая продолжает определять современный мир.

Мир-система как альтернатива национальным теориям развития:

Валлерстайн выступает против марксистского и веберианского противопоставления модерного и традиционного, поддерживая теорию зависимости.

Теория зависимости — это социологическая и экономическая концепция, которая возникла в середине XX века и объясняет глобальные неравенства через историческую и экономическую зависимость развивающихся стран от развитых. Эта теория утверждает, что экономический рост и процветание одних государств (центра) напрямую зависят от эксплуатации и угнетения других (периферии), что делает невозможным независимое и равномерное развитие всех стран.

Основные идеи теории зависимости:

1. Неравенство в международной системе: Теория зависимости фокусируется на исторически сложившейся неравномерной структуре мировой экономики, где развитые страны центра (например, Западная Европа и Северная Америка) экономически доминируют над менее развитыми странами периферии (например, Латинская Америка, Африка, Азия).
2. Экономическая эксплуатация: По этой теории, центр процветает за счёт ресурсов и дешёвой рабочей силы, поступающих с периферии. Это эксплуатация закрепляет отсталость и зависимость развивающихся стран, которые остаются поставщиками сырья и трудовых ресурсов, но не могут развивать свою промышленность и получать добавленную стоимость.
3. Неравномерное развитие: В отличие от теорий модернизации, которые предполагают, что все страны могут следовать одинаковому пути развития (от традиционного к современному), теория зависимости утверждает, что развитие одних стран ведёт к недоразвитию других. Это происходит из-за глобальной экономической системы, которая обрекает периферийные страны на зависимость от импорта технологий и товаров из центра.
4. Исторические корни зависимости: Теоретики зависимости утверждают, что экономическая зависимость развивающихся стран имеет исторические корни в колониализме. Колониальные империи формировали зависимые экономики, ориентированные на экспорт сырья в центр, и после обретения независимости эти структуры сохраняются.

Валлерстайн и теория зависимости:

Иммануил Валлерстайн поддерживал идеи, лежащие в основе теории зависимости, и использовал их в своём анализе мир-системы. Его подход расширяет эту теорию, утверждая, что мировая капиталистическая система, возникшая в XVI веке, является основой глобального экономического неравенства.

• Отказ от разделения на "модерное" и "традиционное": Валлерстайн, как и теоретики зависимости, отвергал идею, что страны можно разделить на традиционные (отсталые) и модерные (развитые). Он считал, что эти категории возникли одновременно в контексте глобальной системы эксплуатации, где "развитие недоразвитости" было естественным процессом для периферийных стран в мировой экономике.
• Цитата: «...я разделял формировавшуюся в то время аргументацию сторонников... теории зависимости...» — этим Валлерстайн подчёркивает, что он согласен с основным тезисом теории зависимости о том, что глобальные экономические отношения определяют неравенство между странами.

Таким образом, теория зависимости объясняет, почему многие развивающиеся страны остаются бедными, несмотря на их включённость в мировую экономику. Валлерстайн использовал её для описания более широкой системы глобального капитализма и утверждал, что мир-система создаёт структурную зависимость периферии от центра, что делает независимое развитие периферийных стран невозможным без изменения глобальной системы.

Роль культуры и политики:

Ответ на критику:

Валлерстайн признает некоторые критические замечания, особенно касающиеся пространственных и временных границ мир-системы, однако продолжает защищать основные идеи своей работы. Он обращает внимание на важность целостного анализа, охватывающего политические, экономические и культурные факторы.

Подробнее о критике роли культуры и политики в анализе Валлерстайна

Иммануил Валлерстайн в своей работе «Мир-система Модерна» предложил революционный подход к пониманию мирового развития, сосредоточив внимание на глобальных экономических процессах и структуре капиталистической мир-системы. Однако его акцент на экономических факторах вызвал критику со стороны различных академических лагерей, которые считали, что он уделяет недостаточное внимание культурным и политическим аспектам. Давайте подробнее рассмотрим эти критические замечания.

Критика со стороны культурных теоретиков

1. Основные претензии:

Недостаточное внимание к культуре и идеологии:

Культурные критики утверждали, что Валлерстайн в своем анализе преувеличивает роль экономических факторов и недооценивает влияние культуры, идей, ценностей и дискурсов на формирование и функционирование мировой системы. Они считали, что экономический детерминизм Валлерстайна упускает из виду сложные культурные процессы, которые также играют ключевую роль в социальных изменениях.

Игнорирование вопросов гендера, расы и этничности:

Представители феминистских и постколониальных исследований отмечали, что в анализе Валлерстайна недостаточно отражены такие важные аспекты, как гендерные отношения, расовая и этническая идентичность. Они утверждали, что эти факторы существенно влияют на глобальное неравенство и социальную стратификацию, и их нельзя игнорировать при изучении мировой системы.

Отказ от метанарративов и «больших рассказов»:

Под влиянием постмодернистских теорий, некоторые критики считали, что любые «большие рассказы» или метанарративы, включая мир-системный анализ Валлерстайна, являются упрощением сложной реальности. Они утверждали, что такие подходы подавляют разнообразие голосов и перспектив, особенно маргинализированных групп.

2. Примеры критиков:

Станли Ароновиц:

В своей статье «Метатеоретическая критика „Мир-системы Модерна“ Иммануила Валлерстайна» он утверждал, что подход Валлерстайна чрезмерно экономикоцентричен и игнорирует культурные и идеологические процессы, формирующие социальную реальность.

Постмодернистские теоретики (например, Жан Бодрийяр):

Они критиковали «экономический редукционизм» и настаивали на важности дискурсов, символов и знаков в понимании общества.

3. Ответ Валлерстайна:

Признание важности культуры:

Валлерстайн не отрицал значение культуры и в последующих работах уделял ей больше внимания. В книге «Геополитика и геокультура» он анализирует культурные аспекты мировой системы и подчеркивает их взаимосвязь с экономическими и политическими процессами.

Интегрированный подход:

Он утверждал, что культура, экономика и политика неотделимы и должны анализироваться в едином контексте. Валлерстайн стремился к холистическому пониманию социальной реальности, где все эти сферы взаимосвязаны.

Критика отказа от метанарративов:

Валлерстайн считал, что полное отрицание «больших рассказов» ведет к фрагментации знания и препятствует пониманию глобальных процессов неравенства и эксплуатации.

Критика со стороны последователей Отто Гинце

1. Основные претензии:

Автономия политической сферы:

Последователи немецкого историка Отто Гинце настаивали на том, что политическая сфера обладает собственной логикой и автономией, отличной от экономической. Они критиковали Валлерстайна за то, что он подчиняет политические процессы экономическим и не признает самостоятельности государства и политических институтов.

Смешение политического и экономического:

Критики утверждали, что Валлерстайн объединяет политические и экономические аспекты в единый анализ, что ведет к упрощению и игнорированию специфики каждого из них.

2. Примеры критиков:

Теда Скочпол:

В своей статье «Мир-капиталистическая система Валлерстайна: теоретическая и историческая критика» она утверждала, что Валлерстайн недооценивает роль государства и политических революций в историческом развитии, отдавая предпочтение экономическим объяснениям.

Аристид Зольберг:

В работе «Истоки современной мировой системы: недостающее звено» он критиковал Валлерстайна за недостаточный учет политических факторов и институциональных изменений.

3. Ответ Валлерстайна:

Холистический анализ:

Валлерстайн настаивал на том, что экономика и политика не могут быть разделены, так как они взаимно влияют друг на друга в рамках мировой системы. Он считал, что разделение этих сфер является искусственным и не отражает реальности.

Роль государства в мировой системе:

Хотя Валлерстайн подчеркивал экономические процессы, он признавал важность государств и их политических действий. В частности, в последующих томах «Мир-системы Модерна» он более подробно анализировал роль государств в формировании и поддержании мировой системы.

Критика автономии политической сферы:

Валлерстайн считал, что политические процессы часто мотивируются экономическими интересами и что экономические и политические элиты тесно связаны.

Обвинения в экономизме

Суть обвинения:

Многие критики сходились во мнении, что мир-системный анализ Валлерстайна является слишком «экономическим» или «экономикоцентричным». Они считали, что он придает чрезмерное значение экономическим факторам в ущерб политическим, культурным и социальным аспектам.

Цитата:

«... многие до сих пор считают мир-системный анализ слишком „экономическим“...»

Ответ Валлерстайна:

Целостный подход к анализу:

Валлерстайн утверждал, что его подход не ограничивается экономическими факторами, а стремится интегрировать экономику, политику и культуру в единый анализ мировой системы.

Критика разделения социальных наук:

Он критиковал традиционное разделение социальных наук на отдельные дисциплины (экономика, политология, социология), считая, что это препятствует пониманию комплексных социальных процессов.

Призыв к новой парадигме:

Валлерстайн видел необходимость в преодолении устаревших парадигм и создании междисциплинарного подхода, способного адекватно отразить сложность мировой системы.

Критика, связанная с недостаточным вниманием к культуре и политике в анализе Валлерстайна, отражает глубокие методологические разногласия в социальных науках. Валлерстайн стремился предложить новый взгляд на мировую историю и современность, в котором экономические, политические и культурные процессы рассматриваются как взаимосвязанные и взаимозависимые. Хотя его акцент на экономике вызывал недовольство у представителей других теоретических лагерей, Валлерстайн последовательно отстаивал необходимость целостного анализа для понимания глобальных трансформаций.

Важно отметить, что Валлерстайн не отрицал значение культуры и политики, но считал, что они должны рассматриваться в контексте глобальной экономической системы, которая формирует и определяет условия их существования и развития. Его подход был попыткой преодолеть фрагментацию знаний и предложить интегрированную теорию, способную объяснить сложные процессы мировой истории.

Влияние китайской истории на мир-системный анализ:

Критики из 1990-х годов выдвинули гипотезу, что Китай всегда был центром мировой системы, а европейская гегемония XIX века — лишь временный эпизод. Валлерстайн отвергает эту точку зрения, настаивая на важности капитализма как структурного элемента мир-системы, возникшей в XVI веке.

Влияние китайской истории на мир-системный анализ и ответ Валлерстайна

В 1990-х годах возникла группа ученых, критикующих традиционный евроцентризм в изучении мировой истории, и они предложили радикальный пересмотр мир-системного анализа Валлерстайна. Эти исследователи утверждали, что Китай всегда был ключевым центром мировой системы, начиная с древних времен, и что европейская гегемония XIX века была временным отклонением от общей истории глобального доминирования Китая.

Основные аргументы критиков:

Китай как центр мировой системы: Критики, такие как Андре Гундер Франк, выдвинули гипотезу, что мировая система существовала на протяжении нескольких тысяч лет и что на протяжении большей части этого времени Китай играл центральную роль в глобальной экономике. Франк считал, что европейская гегемония, возникшая в XIX веке, была лишь временным эпизодом в более длинной истории доминирования Китая. Его книга «ReOrient: Глобальная экономика в азиатскую эпоху» получила широкое обсуждение.

Евроцентризм мир-системного анализа: Эти критики утверждали, что Валлерстайн, сосредоточив внимание на Европе и капитализме, проявил европоцентризм, игнорируя длительную историю китайского влияния на мировую экономику. Они полагали, что возникновение капиталистической мир-системы в XVI веке преувеличено и что китайская цивилизация сыграла ключевую роль в определении глобальных торговых и экономических связей задолго до этого периода.

Альтернатива капиталистической мир-системе: В их представлении, Китай с древних времен формировал альтернативную модель мировой системы, основанную на своих торговых, культурных и политических связях. Они утверждали, что Китай не просто участвовал в глобальной экономике, а был ее основным драйвером до XIX века.

Ответ Валлерстайна:

Валлерстайн признал важность Китая в мировой истории, но отверг идею о том, что Китай всегда был центром мировой системы. Он настаивал на том, что капиталистическая мир-система возникла в XVI веке в Европе и что этот период стал поворотным моментом для глобальной экономики.

Капитализм как структурный элемент: Валлерстайн подчеркивал, что капитализм, возникший в Европе в XVI веке, является ключевым элементом, который отличает современную мировую систему от предыдущих формаций. Он считал, что именно капиталистическая логика и конкурентная природа европейских государств привели к созданию мир-экономики, которая стала глобальной. Для Валлерстайна капитализм был не просто экономической системой, а целой социальной структурой, включающей в себя политические, социальные и культурные аспекты.

• Цитата Валлерстайна: «Франк устраняет из общей исторической картины капитализм. Я доказывал, что XVI век был ознаменован фактом создания капиталистического мира-экономики, и ни Франк, ни кто-либо еще никоим образом не могут утверждать, что капитализм существует пять тысяч лет».

Ограниченность китаецентричного подхода: Валлерстайн также подверг сомнению китаецентричный подход, предложенный Франком, который фокусировался на исторической роли Китая, но упускал важные глобальные процессы. Он считал, что роль Китая в мировой системе была значительной, но не центральной. Валлерстайн утверждал, что Франк переоценил значимость Китая и недооценил структурные изменения, произошедшие в Европе с появлением капитализма.

Отсутствие капитализма до XVI века: Валлерстайн отвергал идею о том, что капитализм существовал на протяжении тысячелетий. Он подчеркивал, что до XVI века глобальная система была основана на иных формах социально-экономических отношений, таких как феодализм и имперские системы. Только с развитием капиталистической мир-экономики в Европе началась эпоха глобальной интеграции, основанной на капиталистическом обмене и неравенстве.

Критика концепции единой мировой системы: Франк также утверждал, что на протяжении последних 5000 лет существовала единая мировая система. Валлерстайн критиковал этот взгляд, настаивая на том, что до XVI века существовало множество различных экономических и политических систем, которые не были связаны общей структурой, как это произошло с появлением капитализма.

Критика китайского влияния на мир-системный анализ в 1990-х годах вызвала серьезные дискуссии о роли Китая в мировой истории. Валлерстайн отвергал идеи о том, что Китай был центром мировой системы на протяжении тысячелетий, и настаивал на том, что именно капитализм, возникший в Европе в XVI веке, стал структурной основой современной мир-системы. В отличие от его критиков, Валлерстайн подчеркивал, что китайская экономика, хотя и играла важную роль, не определяла глобальные процессы в той мере, как это делал европейский капитализм.

Европейская экспансия и её последствия

В XVI веке Европа пережила значительную территориальную экспансию, что привело к контролю над большими пространствами и новыми ресурсами. Однако демографически Европа не росла, что привело к изменению соотношения "территория/труд". Это дало Европейской мир-экономике возможность развиваться экономически за счет экспансии, а не увеличения населения.

Это расширило возможность накопления капитала и обеспечило длительный экономический рост.

Соотношение "территория/труд" означает количество доступных земельных и ресурсных территорий по отношению к численности трудоспособного населения. В контексте европейской экспансии XVI века этот показатель резко увеличился, что имело несколько важных экономических последствий:

Экономическая специализация и разделение труда: Появление новых территорий позволило странам Европы развивать разные отрасли производства. Например, колонии поставляли сырьё (сахар, хлопок, металлы), а в Европе развивалась переработка и производство товаров. Это создало основу для разделения труда на международном уровне, что стало ключевым фактором для роста капиталистической системы.

Увеличение объёмов сельскохозяйственной продукции: Экспансия открыла доступ к новым землям, что позволило производить больше сельскохозяйственной продукции для питания населения, хотя её дефицит в Европе всё же оставался проблемой. Европа начала импортировать еду из колоний (например, хлеб из Восточной Европы и сахар из колоний), что снизило зависимость от местного сельского хозяйства.

Приток ресурсов и капитала: Новые территории предоставили огромные объёмы ресурсов, такие как золото, серебро и другие полезные ископаемые. Эти ресурсы позволили европейским странам накапливать капитал и развивать инфраструктуру, промышленность и торговлю. Приток драгоценных металлов особенно усилил европейскую финансовую систему, стимулируя инфляцию (Революцию цен) и рост экономики.

Снижение затрат на труд: В условиях увеличившихся территорий и неизменного населения спрос на труд в сельском хозяйстве и производстве начал снижаться. Это привело к тому, что труд в новых регионах часто был дешевле, что вкупе с колониальной системой эксплуатации и рабством создало условия для извлечения сверхприбылей за счёт низкой стоимости рабочей силы.

Рост неравенства: Поскольку приток ресурсов и капитала не сопровождался соответствующим ростом населения и, следовательно, не увеличивался спрос на труд, богатство распределялось неравномерно. Это усилило социальное расслоение, где крупные землевладельцы и капиталисты извлекали основную выгоду от нового соотношения "территория/труд", в то время как простые рабочие и крестьяне оставались в затруднённом положении.

Таким образом, изменение соотношения "территория/труд" сыграло ключевую роль в экономическом развитии Европы, обеспечив рост капитала за счёт экспансии территорий и ресурсов, а не за счёт увеличения населения или улучшения условий для рабочих.

Революция цен и инфляция

Одной из наиболее ярких черт XVI века была так называемая Революция цен — долговременная инфляция, связанная с массовым поступлением золота и серебра из Америки. Основополагающая теория Эрла Хэмилтона утверждает, что эта инфляция была результатом притока драгоценных металлов, что породило рост цен и капитала. Это, в свою очередь, изменило баланс сил в мировой экономике. Цитата: «В течение всего изучаемого периода существовала тесная связь между импортом американского золота и серебра и ценами в Андалусии...».

Теория Эрла Хэмилтона, касающаяся Революции цен в XVI веке, фокусируется на притоке драгоценных металлов, в первую очередь золота и серебра, из колоний Америки в Европу, главным образом через Испанию. Этот приток металлов оказал глубокое влияние на европейскую экономику, породив феномен долговременной инфляции, известный как "Революция цен".

Ключевые моменты:

Приток драгоценных металлов: Открытие и завоевание новых земель в Америке, таких как Перу и Мексика, привело к огромному количеству добычи золота и серебра, которые массово ввозились в Европу. Эти металлы влились в денежное обращение и увеличили объём денег в экономике. Хэмилтон утверждает, что рост денежной массы, вызванный притоком золота и серебра, непосредственно связан с инфляцией.

Рост цен на товары: Согласно количественной теории денег, увеличение денежной массы без соответствующего увеличения товаров и услуг приводит к инфляции. Приток драгоценных металлов привёл к значительному удешевлению денег, что вызвало рост цен на товары и услуги по всей Европе. Наиболее ярким примером стало повышение цен в Испании, особенно в Андалусии, через которую проходил основной поток американских металлов.

Связь с капиталообразованием: Из-за увеличения денежной массы и роста цен, особенно на сельскохозяйственные и промышленные товары, капиталы в Европе стали расти. Люди, имеющие доступ к ресурсам, могли накапливать богатство, которое затем инвестировалось в расширение производства, торговлю и инфраструктуру. Это способствовало формированию европейского капитализма и укреплению его позиций на мировой арене.

Мировая экономика и перераспределение богатства: Революция цен изменила экономические балансы между странами и регионами. В частности, Испания, несмотря на огромный приток драгоценных металлов, не смогла должным образом воспользоваться ими из-за неэффективного использования ресурсов и войн. В то же время страны Северной Европы, такие как Голландия и Англия, с меньшими запасами металлов, лучше справлялись с перераспределением богатства, что способствовало их экономическому подъёму. Это изменило расстановку сил в мировой экономике, сделав Северную Европу доминирующим игроком.

Инфляция и её последствия: Рост цен имел серьёзные социальные последствия. Зарплаты рабочих не успевали за инфляцией, что ухудшило положение трудящихся слоёв населения. В то же время владельцы крупных капитальных активов, особенно те, кто занимался торговлей и земледелием, могли извлекать выгоду из роста цен и низкой заработной платы.

Таким образом, Революция цен — это долговременная инфляция, вызванная притоком драгоценных металлов из Америки, которая изменила экономику Европы, ускорив капиталистическое развитие, но также усугубив социальные и региональные различия.

Рост цен и их последствия

В XVI веке цены на хлеб и другие товары демонстрировали резкий рост, что стало результатом экономического подъема. Этот период отмечался подъемами и рецессиями в торговле и сельском хозяйстве. Однако динамика роста цен была неравномерной: разные регионы Европы чувствовали её по-разному. Цитата: «Показатели объема и стоимости — это, разумеется, не одно и то же».

Рост цен в XVI веке, особенно на основные товары, такие как хлеб, стал одной из ключевых характеристик того времени. Этот процесс был тесно связан с экономическим подъёмом, вызванным притоком драгоценных металлов из Америки, увеличением спроса на товары и демографическими изменениями. Однако динамика роста цен не была равномерной, и разные регионы Европы по-разному ощущали её последствия.

Основной товар — хлеб: Хлеб был главным продуктом питания для большинства населения, поэтому любые колебания его цены имели сильное влияние на благосостояние людей. Рост цен на хлеб был вызван несколькими факторами:

• Рост денежной массы: Приток золота и серебра увеличил количество денег в обращении, что привело к обесцениванию денег и повышению цен на товары.
• Увеличение спроса: Экономический подъём, рост городов и увеличение населения повысили спрос на хлеб, что в условиях ограниченного предложения привело к его удорожанию.
• Сельскохозяйственные колебания: Урожаи не всегда соответствовали спросу, что создавало дефицит, особенно в неблагоприятные годы, приводя к скачкам цен.

Неравномерный рост цен: Хотя рост цен был общей тенденцией по всей Европе, его интенсивность и влияние различались в зависимости от региона:

• Южная Европа (Испания, Италия): Эти регионы испытывали самый резкий рост цен, поскольку они были основными воротами для драгоценных металлов из Америки. Например, в Андалусии, где проходили основные потоки серебра, инфляция была особенно сильной. Цены на хлеб и другие товары резко увеличивались, что приводило к снижению покупательной способности населения.
• Северная Европа (Голландия, Англия): В Северной Европе цены также росли, но не так быстро, как в южных странах. Это позволило регионам, таким как Голландия и Англия, лучше адаптироваться к новым экономическим условиям и извлечь выгоду из международной торговли и промышленного роста.
• Восточная Европа: Здесь цены на хлеб оставались относительно стабильными и значительно ниже, чем в Западной Европе. Это связано с тем, что Восточная Европа была основным поставщиком зерна на западные рынки, что смягчало местную инфляцию.

Показатели объема и стоимости: Важно различать рост цен на товары (стоимость) и объём производства или торговли. Даже если объём торговли рос, это не обязательно означало рост цен на товары. Например, может наблюдаться рост торговли определённым товаром при стабильной или даже снижающейся цене на него. В XVI веке объёмы торговли многими товарами, такими как текстиль или сырьё, увеличивались, но цены на некоторые из них не росли так сильно, как на хлеб. Цитата «Показатели объема и стоимости — это, разумеется, не одно и то же» подчёркивает, что объём торговли не всегда напрямую связан с ростом цен.

Социальные последствия: Неравномерный рост цен привёл к серьёзным социальным последствиям. В регионах с наиболее резким ростом цен на хлеб и другие товары страдали прежде всего простые рабочие и крестьяне, чьи заработные платы не успевали за инфляцией. Это углубляло социальное неравенство и усиливало классовые конфликты. В то же время владельцы земель и капитала, особенно в сельских районах, где производились товары, могли выигрывать от повышения цен, что способствовало накоплению капитала и дальнейшему развитию капиталистических отношений.

Важные выводы:

• Инфляция не была однородным процессом: в разных частях Европы она проявлялась по-разному, затрагивая в большей или меньшей степени определённые социальные и экономические группы.
• Экономическая динамика: рост цен на ключевые товары, такие как хлеб, был тесно связан с экономическими подъёмами и рецессиями в торговле и сельском хозяйстве, но при этом отражал разрыв между центром и периферией европейской мир-экономики.

Таким образом, рост цен в XVI веке был важным фактором, который способствовал экономическим и социальным изменениям в Европе, но его последствия ощущались по-разному в зависимости от региона и социальной группы.

Теория Хэмилтона и её критика: Теория Хэмилтона, основанная на количественной теории денег, подверглась критике за упрощение факторов, влияющих на рост цен. Критики утверждали, что экономический рост также был результатом увеличения объема экономической активности и использования драгоценных металлов для производства, а не только их поступления. Цитата: «[Рост цен был] следствием сочетания возросших скорости и объема денежного обращения с относительно упавшим предложением сельскохозяйственной продукции...».

Социальные последствия инфляции: Революция цен привела к "зарплатному лагу", когда заработная плата отставала от роста цен, что влекло за собой перераспределение доходов. Это ухудшало положение трудящихся и увеличивало доходы элиты, что способствовало накоплению капитала. Однако различие в заработках между регионами и социальными группами не всегда соответствовало теории Хэмилтона. Цитата: «... разрыв между ценами и заработками... стал главным источником накопления капитала в XVI веке».

Капиталистическая система: Важным результатом инфляции и экономической экспансии стало укрепление капиталистической системы, где мир-экономика разделялась на центр и периферию. Центры (как Голландия и Англия) извлекали наибольшие выгоды, тогда как периферия (например, Испания) оставалась позади в экономическом развитии. Цитата: «Мировая торговля и мировой рынок открывают в XVI столетии новую историю капитала».

Неравномерное развитие регионов: Революция цен повлияла на страны по-разному. Франция, несмотря на зарплатный лаг, не развивала промышленность так быстро, как Англия, Голландия или Германия. Это привело к замедлению её экономического роста, в то время как Англия и Голландия переживали расцвет. Цитата: «... во Франции существовал такой же зарплатный лаг, как и в Англии, [но] во французской промышленности того времени он не получил значимого развития».

Таким образом, Революция цен была важнейшим фактором, который способствовал накоплению капитала и формированию новой капиталистической экономики в Европе XVI века, но её влияние было неоднородным для разных регионов и социальных групп.