Рискну высказать предположение, что в дилогии «Брат» режиссер Балабанов решал одну важную собственную проблему. Есть, ведь, такая теория, что творцы в творениях решают свои самые жгучие душевные проблемы, изживают их. И проблема эта в данном конкретном случае - страх перед пацанами, братвой, братками.
Как будто сам себя изобразил Балабанов в том испуганном молодом человеке (и тоже режиссере), который оказался невольным свидетелем резни в питерской квартире, но был успокоен Данилой. Брат Данила режиссера не обидит. Брат Данила наделяется всеми возможными достоинствами былинного богатыря и пламенного коммуниста, защитника пролетариев и бомжей. И любит он музыку, да не попсу какую-то, а «Наутилус Помпилиус», и отдается ему призом не какая-нибудь рокерша грязная, а королева попсы, и дружбой его одаряет тонкий интеллигент Немец, выбитый реформами из колеи на кладбище. Всё намешано в добродетелях Брата, простодушно и наивно намешано и тем обаятельнее эта смесь.
И как будто миллионы зрителей кинулись смотреть «Брата», чтобы изжить и в себе страх перед братками. Страх этот был выращен, между прочим, не только и не столько жизнью (многие ли из нас сталкивались реально с братками?), сколько «чернушным кино» 90-х и газетами 90-х же.
Брат Данила режиссера не обидит
Изживанию страха служили и «Бригада» и «Бумер», но другими способами. Там не наделялись герои любовью к русскому року и сочувствием ко всем обиженным и угнетенным; там они были взяты методом реализма, как есть, но на фоне остальных выглядели лучше, и среди этих остальных обычный обыватель себя не находил и тем утешался: «Я человек маленький и братва мне не страшна, а наоборот карает тех, кто ненавистен мне».
Но что-то было в этом ненатуральное, не получилось из «Бригады» и «Бумера» русского гангстерского эпоса. То ли таланта Серджио Леоне не оказалось в наличии, то ли американского образа мысли и жизни не было в русских творцах.
Следующей попыткой изжить страх перед братками (да и шире уже, — страх перед 90-ми) , стали «Жмурки» того же Балабанова, где был проделан ход плутовского романа - обаятельные жулики едут по стране на подержанной иномарке и смешно делают гадости ближнему, но ближних не жалко, ибо они жалки, ужасно жалки, уродливы и юродивы. Комической Одиссеи не получилось, ибо все замкнулось в коробочке криминала, там никого нет, кроме них.
Как только не изживался в искусстве высоком и массовом страх перед пацанами. Здесь и сериалы наподобие «Физрука», в котором герой из 90-х предстает самым искренним, чутким, способным на поступок и в награду ему достается умная и сексуальная училка. Вплоть до «Слова пацана», в которых рассказана прехистери братвы и олигархов 90-х. Правда большинство зрителей, у которых перестройка и 90-е смешались в одну кашицу времени, не распознали сигнал: 90-е выросли из прекрасного далекого СССР, которое было жестоко не менее 90х.
Лет 25 тому назад один теперь уже подзабытый писатель Дмитрий Черкасов написал две серии романов. В одной крутой русский супермен крушит натовцев и «дерьмократов» в Сербии и Беларуси, спасая там батьку Лукашенко. В другой действуют братки, эта серия написана с юмором а-ля «Менты» только про братву, где пацаны изображены очень забавно, но не с таким изуверским садомазо-смешком, как у Балабанова, а добродушным смехом, воспитанным у читателей еще Ильфом и Петровым.
И посвящена эта серия романов «Пацанам - красе и гордости нации».
Однако массовый читатель и зритель, прочитав и посмотрев все это, и даже приняв близко к сердцу, очаровавшись Данилой, погоревав на судьбинушкой Бумера (а, ведь, могли бы и людьми стать), тем не менее, не изжил страха, не простил братве и власти 90-е.
Тщательней надо мастерам искусства? Да и надо ли?
Лично мне кажется, что надо. Мы не «вырастем над собой», пока будем в 90-x видеть только болезнь и все ее признаки, вплоть до крови и гноя. 90-е были кризисом выздоровления от советского (если считать его болезнью, попыткой заставить людей жить по идеальным схемам) или кризисом переходного возраста от штанишек детского сада СССР к бурной молодости, строящей жизнь по своим законам.
Касается это не только братвы, но и других новых русских, - капиталистов, олигархов. Дерзкая попытка представить их публике живыми людьми, а не карикатурой, была предпринята Юлием Дубовым в одном лучших современных романов «Большая пайка», в также Юлией Латыниной в серии романов про стального короля. Тщетно...
В образцовом русском олигархе есть что-то от маршала Жукова
90-е стали жупелом пропаганды для всех партий, разменной монетой в политической игре. Из судьбы нации превратились в ее самобичевание. По существу ненависть к 90-м это и есть русофобия, страх перед реальными русскими, новыми русскими, закрывающийся от живой жизни образами придуманных русских, вычитанных то ли в классических романах, то в советских школьных учебниках.
Даже Лимонов воспевавший братков харьковской окраины 50-х вдруг, став политиком, стал клеймить эпоху, когда братки вышли с темной окраины на авансцену жизни на свет рампы. Даже Жириновский, когда-то призывавший молодых волков, как он называл братву, в поход за власть во всем мире, стращал 90-ми.
Политический миф не перебит мифом искусства. Скажут мне, что никто и не ставил такой задачи перед собой. Но у меня стойкое убеждение, что есть такая сверхзадача у людей искусства, что они тоньше политиков понимают жизнь и судьбу страны, и что тема еще далеко не исчерпана и впереди еще нас ждут сильные впечатления и разбор исторических полетов.
Что и подтвердилось зимой эффектом «Слова пацана. И даже эффектом пустого по сути пересказа газет 90-х в фильме «Предатели».
Мы как нация еще пережили и не изжили в себе страх перед самими собой, перед 90-ми. Свербит в душе-то…
Слово пацана
Я хорошо знаю все, что мне могут ответить. Например, ужели вот эти люди для вас краса и гордость? Вот эти вот безнравственные чудовища? «Но разве отечественную историю творили исключительно иноки и «платоны-каратаевы»? - отвечу по южно-русской привычке вопросом на вопрос.
Один 18-й век, венчанный золотым екатерининским и первой российской супердержавою, чего стоит! Присмотритесь к этим гулящим императрицам и братьям-разбойникам, фаворитам и интриганам, бретерам и крепостникам. Вам никого не напоминают эти чудовища?
Мне могут и так сказать: «Вам наверное повезло, и вы не сталкивались близко с ними. Да и вообще повезло в жизни. Вот вы и поете осанну жуткому племени и горькому времени». И ничего тут не ответишь, кроме, - да повезло, да хорошо жил, хорошо работал, крутился, вертелся… Только вот мимо меня эти люди, о которых речь, не прошли. Да я, собственно, один из них. Русский человек 1990-х.
И вынес я оттуда не одни только приятные воспоминания, но и боль. Лучше не жить в такие времена, лучше не жить в эпоху перемен, лучше про них читать у иноков и писателей...
