К началу Первой мировой войны Беларусь не обладала собственной государственностью и армией, входя в состав пяти губерний Российской империи. Несмотря на промышленный подъем в предвоенные годы, экономика региона оставалась преимущественно аграрной. На душу населения производилось промышленной продукции в два раза меньше, чем в среднем по России. Главным экспортом оставались сельхозпродукция, древесина и продукты переработки. Быстро развивалась винокуренная промышленность: только в Минской губернии к 1913 году было произведено рекордное количество спирта. Одновременно наблюдался острый дефицит образования — уровень грамотности в сельской местности был катастрофически низким, а учителей с педагогическим образованием остро не хватало.
Население региона было многонациональным. Белорусы составляли большинство, особенно в деревнях. В городах преобладало еврейское население, особенно в уездных центрах и местечках, где доля евреев часто превышала 60%. Русские обитали преимущественно в восточных губерниях и занимали позиции в администрации, а поляки — в западных, особенно в Гродненской губернии.
Когда 20 июля 1914 года был опубликован манифест Николая II о вступлении в войну, реакция населения была неоднозначной. У зажиточных классов — дворянства, буржуазии, чиновничества — он вызвал всплеск патриотизма. В городах прошли манифестации с гимнами и портретами царя. Но в деревнях царили иные настроения: крестьяне воспринимали войну как бедствие. На фоне принудительной мобилизации прошли волнения — разгромы имений, вырубки леса, нападения на представителей власти. И все же мобилизация прошла организованно и быстро. Это стало возможно благодаря продуманным мобилизационным планам, отработанным до начала конфликта.
В белорусских губерниях действовали части Варшавского и Виленского военных округов. Сразу после телеграфного распоряжения из Петербурга, 17 июля (по старому стилю), начался призыв. Примерно за сутки были развёрнуты сборные пункты, организованы оповещения, обеспечена медицинская проверка и временное размещение призывников. Явка оказалась высокой: в Гродненском уезде, например, на призыв явились 4900 человек из 5000. Это свидетельствовало о высокой степени контроля со стороны властей и эффективности административной машины.
Кроме пополнения регулярных частей, в Беларуси были сформированы новые полки с региональными названиями, включая Бобруйский, Суражский, Мстиславский, Заславский и Сенненский. Создавались также ополченские формирования — дружины, конные сотни, рабочие роты. Такие части комплектовались преимущественно из местных жителей — православных белорусов-крестьян. Было сформировано не менее 52 дружин и несколько рабочих рот, каждая численностью до 1000 человек. Они включались в состав армий Северо-Западного и Юго-Западного фронтов.
Однако не обошлось без эксцессов. В первые дни мобилизации наблюдались беспорядки, особенно на фоне запрета на продажу алкоголя. В Лепельском уезде Витебской губернии винные погреба остались без охраны, колонны мобилизованных не сопровождались полицией — это привело к массовым погромам. Только за неделю было разгромлено более 40 имений и свыше 60 лавок. Власти подавляли волнения с применением оружия и военно-полевых судов. В ряде случаев были вынесены смертные приговоры и приведены в исполнение.
Особую озабоченность властей вызывало уклонение от службы, особенно со стороны еврейского населения, зафиксированы случаи самоповреждений, неявки, попыток устройства на тыловые должности. Тем не менее в целом мобилизация была признана успешной. Она показала, что белорусские губернии были готовы выполнять стратегическую роль как передний край Российской империи.
Белорусские формирования влились в состав главных армий, наступавших на Восточную Пруссию. Их участие в боях первого этапа войны отразило тот факт, что Беларусь не просто стала тыловой территорией, но и важным источником живой силы, организованной инфраструктуры и мобилизационного ресурса. Таким образом, с первых дней конфликта регион оказался в самом центре военно-политических процессов, отложивших тяжёлый след в его последующей истории.
С началом Первой мировой войны территория Беларуси оказалась вблизи активных боевых действий. Уже в августе 1914 года регион был переведён на военное положение, что повлекло за собой рост военной бюрократии, цензуры и контроль за производством. Здесь разместилась Ставка Верховного главнокомандующего, что придало белорусским губерниям особую стратегическую значимость.
Созданные на белорусской территории пехотные полки сразу включились в войну. Так, 302-й Суражский полк, уже через несколько дней после формирования, был переброшен в Восточную Пруссию, где вступил в бой у Летцена. Несмотря на слабую подготовку, полк проявил стойкость, понеся тяжёлые потери, но выполнив боевую задачу. Подобным образом участвовали в сражениях 300-й Заславский, 301-й Бобруйский и 303-й Сенненский полки, влившиеся в армии, сражавшиеся в Польше, Галиции и у Вислы.
Реалии первых месяцев войны были суровы: от новобранцев требовали немедленного участия в манёвренной войне, тогда как обучение было ускоренным и поверхностным. Молодые полки нередко оказывались в гуще сражений, где сталкивались с техническим превосходством противника и отсутствием отлаженного взаимодействия между частями. Потери были тяжёлыми, но именно через эту закалку происходило формирование боеспособных подразделений, которые в последующем стали частью устойчивой обороны на белорусском фронте.
В 1915 году фронт приблизился к Беларуси. После «великого отступления» русской армии, немцы захватили Брест, Гродно и Осовец. В ответ русское командование реорганизовало управление: Северо-Западный фронт был разделён на Северный и Западный. Штаб Западного фронта обосновался в Минске, а Ставка Верховного главнокомандующего — в Могилёве. Несмотря на высокие потери и потерю стратегических крепостей, русским удалось стабилизировать фронт по линии Двинск — Сморгонь — Барановичи — Пинск.
Самым драматичным эпизодом стал Свенцянский прорыв в сентябре 1915 года. Немцы, воспользовавшись временным ослаблением координации между русскими фронтами, прорвались на 60 км вглубь территории и вплотную подошли к железной дороге Минск — Смоленск. Только срочная переброска резервов, в том числе белорусских полков, позволила остановить наступление. К октябрю прорыв был закрыт, и линия фронта стабилизировалась на 2,5 года, поделив Беларусь на две части — оккупированную Германией и контролируемую Россией.
Русская армия продолжала участвовать в коалиционных операциях. Весной 1916 года по требованию Франции было организовано наступление в районе озера Нарочь, призванное облегчить положение союзников под Верденом. Несмотря на жертвы — около 78 тыс. человек, наступление не дало ощутимых результатов. Но оно вынудило Германию перебросить резервы с Западного фронта, тем самым предотвратив возможный крах французской обороны. Аналогичная картина наблюдалась летом под Барановичами, где атаки русских оказались бесплодными и обернулись большими потерями. В обеих операциях активное участие принимали белорусские полки.
К концу 1916 года ситуация на фронте ухудшалась: российская армия исчерпала кадровые ресурсы. Из белорусских губерний было мобилизовано около 900 тыс. человек, что составило половину трудоспособного мужского населения. Обострялся социальный кризис, падал моральный дух.
После Февральской революции 1917 года и разложения армии, боеспособность войск резко снизилась. Это облегчило немецкое наступление, начавшееся в феврале 1918 года после срыва Брестских переговоров. Немцы заняли Минск, Гомель, Могилев, Оршу — значительная часть Беларуси оказалась под оккупацией. Брестский мир, подписанный 3 марта 1918 года, зафиксировал катастрофические территориальные потери России, в том числе фактическую передачу западной и южной части Беларуси Германии и Украине. Восточная часть формально оставалась за Советской Россией, но находилась под контролем немецких войск.
Беларусь, таким образом, стала жертвой геополитического торга. Она не участвовала в Брестских переговорах как самостоятельная сторона, её интересы не были учтены, и вопрос её территориальной целостности решался без участия представителей местного населения. Попытка самоорганизации в лице Всебелорусского съезда была подавлена большевиками. Так в 1918 году закончился эпизод массового участия белорусского населения в Великой войне, которая изменила карту Европы и оставила глубокие раны на теле нации.
С началом германского наступления в 1915 году на территории Беларуси развернулась эвакуация заводов, школ и населения. Этот процесс оказался спонтанным и плохо организованным, что привело к значительным потерям. Особенно страдала западная часть Беларуси, где из-за стремительного приближения фронта удалось эвакуировать лишь немногие предприятия. Всего за годы войны было вывезено или демонтировано 432 предприятия и 201 учебное заведение. Параллельно началось массовое бегство населения — до полутора миллионов человек, из которых около 400 тысяч не вернулись. Потоки беженцев рассредоточились по центральным губерниям России.
Эвакуационные меры вызывали возмущение и тревогу: разрушались села, имущество уничтожалось без компенсации. Высшее военное руководство попыталось остановить насильственные выселения, но к этому моменту десятки тысяч уже были изгнаны. Когда фронт стабилизировался, многие беженцы осели в прифронтовых районах, создавая санитарную угрозу и усложняя задачи военного командования. Попытки выселить вновь осевших жителей снова вызывали напряжение и социальную неустойчивость.
Неоккупированная часть Беларуси стала тыловой зоной Западного фронта, где установился жесткий военно-полицейский режим. Высылки подозреваемых в нелояльности в Сибирь стали повсеместной практикой. Нередко решения принимались без достаточных оснований. Даже чиновники Министерства внутренних дел указывали на чрезмерную суровость и предлагали отделять реальные угрозы от простых неудобных жителей.
Тем временем прифронтовая экономика переживала упадок. Промышленность переориентировалась на нужды армии, выпуск гражданской продукции упал в пять-шесть раз. Одновременно остро нарастали проблемы снабжения: продовольствие, топливо, одежда и предметы первой необходимости становились дефицитом. Особенно тяжело приходилось крестьянам — мобилизация лошадей, реквизиции хлеба и фуража, принудительные оборонные работы (окопы, мосты, дороги) разрушали привычный уклад. За 1914–1916 годы посевные площади и поголовье скота сократились почти на пятую часть.
Голод ощущался и в армейских частях. Из-за транспортного коллапса в декабре 1916 года на фронт доставлялось лишь две трети необходимого продовольствия, в феврале 1917 года — лишь четверть потребности в мясе. Солдаты питались чечевицей вместо круп, сухарями вместо хлеба. Реквизиции у местного населения давали лишь частичное восполнение. Голод стал повседневной реальностью как для солдат, так и для горожан — в Минске к весне 1917 года выдача муки по карточкам сократилась до 1 кг в месяц.
Армия, ещё недавно олицетворявшая имперскую мощь, к началу 1917 года морально деградировала. Голод, бессмысленность войны, тяжёлые потери, провалы операций — всё это разрушало дисциплину и веру в командование. Именно армия стала активной силой Февральской революции, приведшей к краху царизма.
Новое Временное правительство, унаследовав войну и кризис, решило продолжить военные действия, под давлением союзников и в попытке сплотить общество. Генералы Алексейев и Гурко, несмотря на разруху и деморализацию, планировали новое наступление. Аргументы были политическими: союзники могли отказаться от обязательств, заключить сепаратный мир, а армия, «вовлечённая в бой», забудет о политике.
Наступление лета 1917 года было плохо подготовлено и окончилось провалом. Войска Юго-Западного фронта, несмотря на первоначальные успехи, вскоре были отброшены назад с большими потерями. Западный фронт, в том числе белорусские части, едва смог перейти в наступление: солдаты отказывались идти в бой. Попытки восстановить дисциплину путём репрессий, включая смертную казнь, провалились. Попытка военного переворота генерала Корнилова в августе 1917 года окончательно дискредитировала командный корпус.
С Октябрьской революцией большевики пришли к власти под лозунгом немедленного мира. Уже в первый день советской власти был провозглашён Декрет о мире. Однако союзники его проигнорировали. Перемирие с Германией было заключено 2 декабря 1917 года. Пока шли переговоры в Брест-Литовске, старая армия стремительно демобилизовывалась — большевики не доверяли старому офицерству и стремились заменить его «всенародным вооружением». Но новую армию ещё не успели создать, а старая уже не существовала.
Когда в феврале 1918 года германское командование возобновило наступление, российская армия оказалась неспособной к сопротивлению. Немцы заняли Минск, Могилёв, Полоцк, Гомель. Штаб Западного фронта был эвакуирован, сопротивление стало стихийным. Советское правительство призвало к мобилизации — было сформировано около 10 тыс. бойцов Красной армии, начались локальные бои с наступающими германцами. Но лишь под угрозой захвата Петрограда советская власть согласилась на мир.
3 марта 1918 года в Бресте был подписан позорный мирный договор. Россия теряла территории с населением более 50 млн человек. Для Беларуси это означало фактический распад: западные земли отошли Германии (с перспективой аннексии Литвой), юг — Украине, центр оказался под немецкой оккупацией, восток формально оставался за Советской Россией. Национальная целостность белорусских земель была разорвана.
Первая мировая война принесла Беларуси не только разрушения, голод, болезни и гибель 100 тыс. солдат, но и разрушение социального порядка, крушение империи, подрыв традиционного уклада деревни. Масштаб потерь и страданий был столь велик, что стал катализатором революционных событий, перевернувших судьбу страны.
Планы Германии в отношении белорусских территорий во время Первой мировой войны рождались не заранее, а по мере развития событий. Изначально, в августе 1914 года, Берлин рассчитывал на быструю победу и не имел четкой программы управления завоёванными землями. Однако к концу 1914 — началу 1915 годов стратеги Второго рейха стали рассматривать Беларусь как элемент большого геополитического проекта — отторжения западных провинций от Российской империи и закрепления за Германией доминирующего положения в Восточной Европе.
Территория Беларуси не воспринималась как конечная цель аннексии, а скорее — как разменная карта в игре с возможными польскими и прибалтийскими государственными образованиями. Немцы были готовы вернуть Западную Беларусь России, если та признала бы германский контроль над Курляндией и Литвой. В случае же создания Польши — буфера между Германией и Россией — предлагалось включить белорусские земли в состав будущей Польши, чтобы оторвать её от русского влияния. Так, немецкий политик Пауль Рорбах призывал присоединить как можно больше белорусских территорий к Польше, чтобы эта новая конфигурация вбила клин между Россией и Польшей, а та неизбежно попала бы в сферу влияния Срединной Европы.
Однако внутри самой Германии были серьёзные разногласия. Финансовые и промышленные круги, как и прусское юнкерство, резко выступили против польской экспансии. Они не хотели видеть посредником на востоке польскую бюрократию и предпочитали прямое включение оккупированных земель в состав Германии. Генерал Гинденбург предлагал создать новую провинцию от Беловежа до Бреста, которая разрезала бы пространство между Польшей и Литвой, обеспечив тем самым германский контроль над стратегическим коридором.
Оккупационная политика на белорусских землях подчинялась, прежде всего, интересам германской армии и государства. Административно территорию разделили на несколько военно-административных округов: «Белосток — Гродно», «Литва», «Курляндия», «Вильно — Сувалки», позже объединённых под контролем штаба Восточного фронта — Обер Оста. Брест стал стратегическим центром — здесь размещался штаб германского главнокомандования на Востоке. Организация управления подражала порядкам Пруссии конца XVIII века: Белосток, по словам Людендорфа, должен был символизировать возвращение «Новой Восточной Пруссии».
Германские власти не ограничивались военным управлением: они стремились выжать из оккупированных территорий максимум ресурсов. Повсеместно вводились налоги, пошлины, штрафы, осуществлялись массовые реквизиции продовольствия, сырья, скота, леса. Особую роль играли «военные лесные управления», активно вырубающие Беловежскую пущу. Экономика оккупации носила грабительский характер, а труд местного населения использовался принудительно.
Наряду с экономической эксплуатацией проводилась осторожная, но расчётливая национально-культурная политика. Русский язык и русская культурная доминанта были запрещены, что позволяло немцам дистанцировать регион от России. Поддерживались белорусская, литовская и еврейская культурные инициативы, с целью ослабления польского влияния и формирования лояльных, мелких этнокультурных общностей. Белорусский язык допускался в официальной документации и в школах. Открывались белорусские учебные заведения, издавалась пресса — например, газета «Гоман». Однако все эти шаги оставались строго под контролем военных властей.
Белорусское национальное движение попыталось использовать ситуацию для достижения независимости. В 1915 году была предпринята попытка воссоздания Конфедерации Великого княжества Литовского — многонационального государства на основе исторического прецедента. Однако этот союз быстро распался: литовцы, поляки и евреи предпочли свои этнонациональные проекты. В январе 1918 года была образована Виленская белорусская рада — попытка создать белорусское представительство, опирающееся на принцип самоопределения.
Провозглашённая в марте 1918 года Белорусская Народная Республика (БНР) не получила признания Германии, несмотря на демонстративную готовность военной администрации к сотрудничеству. Германское правительство не хотело нарушать условия Брестского мира, освободившего его от войны на два фронта. Поэтому не были разрешены ни создание белорусских вооружённых формирований, ни предоставление БНР статуса независимого государства. Фактически Беларусь осталась под военным контролем и без возможности реализовать свою государственность.
С ухудшением положения Германии в войне, начался постепенный вывод немецких войск. Осенью 1918 года, в условиях революции в Германии и капитуляции перед Антантой, немцы покидали белорусские земли. Вслед за этим наступала Красная армия. Минск был занят 10 декабря 1918 года, к февралю 1919 года советская власть распространилась на значительную часть Беларуси.
За четыре года войны через Беларусь прошли армии, беженцы, чиновники, эшелоны с военным имуществом. Местное население оказалось в центре катастрофы, в ситуации непрерывных смен власти: от царя до германских оккупантов, от Временного правительства до большевиков. Первая мировая война принесла стране не только разрушения, но и резкое пробуждение национального самосознания, которое нашло отражение в попытках построить собственную государственность. Однако ни внутренняя слабость, ни отсутствие международной поддержки не позволили Беларуси стать полноценным субъектом послевоенного мира. Война изменила всё: демографический облик страны, общественные институты, уклад жизни, представления о будущем. И на этом фундаменте, залитом кровью и покорёженном оккупацией, началась новая — советская — эпоха.
